Элайна впервые увидела эльфа, ради которого она была готова идти на любые ухищрения, чтобы завоевать его внимание, в далёком 985 году. В то время Архонт ещё не занимал столь высокую должность, но уже тогда привлекал своей внешностью, происхождением и умением сопереживать другим — даром, которым далеко не каждый мог похвастаться. Она осторожно втёрлась к нему в доверие, показав себя превосходной наёмницей, способной без труда устранить любого, кто осмелится негативно отзываться о Лукасе. Тихо, без свидетелей, она расправлялась с теми, кто посмеет посягнуть на его жизнь, избегая лишнего внимания как со стороны него, так и со стороны окружающих.
Всё могло бы быть хорошо, если бы после вступления Лукаса в должность Архонта Золота у неё не возникло желание большего. Элайна захотела заполучить его не только как защитника, но и как любовника и мужа. Первые попытки завоевать его сердце она предприняла в 1005 году, когда Лукас открыл свой клуб для желающих научиться владению мечом и стрельбе из лука. Сражаясь с ним в качестве напарника по оружию, она мирно допустила ошибку, после которой они оба оказались в весьма занимательном положении: Лукас рухнул сверху. Дальше оставалось лишь дело техники — обаяние, соблазнение. У неё почти получилось сорвать с него поцелуй, но лишь когда их губы слегка соприкоснулись, разум эльфа взял верх над соблазном, заставляя его отстраниться.
После этого Лукас долго держал дистанцию, обращаясь к ней лишь в случае необходимости, а Элайна продолжала строить новые планы, как обратить его внимание на себя. В один прекрасный вечер судьба свела их вновь — она застаёт его в нетрезвом состоянии в его же клубе. Её охватило желание уложить его — и она сделала это. В ту ночь они оба наслаждались друг другом, не жалея сил, и заснули лишь под утро. Но когда страсть утихла и оба протрезвели, к Лукасу пришло осознание того, что произошло. Вместо того чтобы предложить ей выйти за него замуж и связать себя узами брака, он выгнал её, закрыв за ней дверь.
Разочарованная, она поступила в высшей степени подло, сообщив общественности, что её изнасиловал Архонт Золота. Это требовало немалых усилий с его стороны, чтобы уничтожить такие слухи и не запятнать свою репутацию. Казалось бы, после такого должно быть понимание того, что путь к сердцу Лукаса навсегда закрыт, но Элайна не собиралась сдаваться. 
С каждой неудачей её стремление становилось лишь сильнее. Она решила выглядеть невиновной жертвой, скрывая э́свои истинные намерения, и продолжала строить козни, пытаясь навязать себя ему. Её желание обладать им и видеть его рядом с собой становилось одержимостью. Она создавала ситуации, в которых вмешивалась в его дела, несколько раз использовав свои связи в тёмные кругах, чтобы создать проблемы вокруг Архонта. У неё в голове была одна мысль: сделать так, чтобы он снова обратил на неё внимание, ведь он оставался для неё недосягаемой мечтой, в то время как другим он готов был уделять достаточно времени. 
Элайна знала, что лишь одно неправильное движение может обернуться против неё, но именно это делало игру столь захватывающей. Каждый раз, когда она наблюдала, как Лукас улыбается, что само по себе редкость или разговаривает с другой дамой, в её сердце бушевали ревность и ненависть, побуждая её действовать всё решительнее. Она была готова на всё, лишь бы добиться своего. 

- Его отец был отпрыском тайфы Нагакхар, прославившейся на всю Бесарью как порочными склонностями, так и удивительным для здешних мест внешним обликом – все отпрыски этого рода обладали бледной кожей, голубыми глазами и светлыми волосами. Все думали, что Рани повезло – невзрачная на вид и тихая нравом, она получила в мужья одного из самых желанных мужчин Дауды. Однако,  Падма и Уджвал быстро убедились, что политический расчет дал осечку – толку от союза с Нагакхарами не вышло, а вот дурных последствий в виде разнузданного зятя, что законной жене предпочитал слуг, и нахальных «родственничков», стремящихся прикарманить  родовое состояние, было предостаточно. Он и не прожил долго по этой причине – слишком многих он успел обмануть или оскорбить, а чаще - и то и другое одновременно. Но, стоит отдать ему должное, кое что он все же успел после себя оставить, и этим «чем-то» стал его единственный сын Асур, что так и не успел увидеть родного отца – Нагакхар, так и не ставший Керагашем, не дожил до появления первенца на свет.
- А ведь Рани его любила, этого своего неразумного Нагакхара, от одного взгляда которого ее сердце билось чаще. Она прощала ему все – других женщин, мужчин, пренебрежение к себе, которое тот не скрывал, терпела молча, вознося благодарственные молитвы наместникам, если супруг удостаивал ее хотя бы взглядом. И когда дражайшего и горячо любимого мужа не стало, вся накопленная, не излитая чувственность обрушилась на новорожденного сына, полностью перенявшего белесую отцовскую породу. Рани совершенно также прощала сыну все прегрешения, также благодарила наместников за каждую обращенную к ней улыбку, старательно упуская из виду очевидное – в теле бледнолицего, женоподобного ангела вызревало коварное чудовище, привыкшее манипулировать другими ради достижения выгоды.  Асур быстро усвоил главный принцип – руками матери можно добиться желаемого не прилагая усилий. Если успехи кого-то из братьев или сестер вызывала в нем раздражение, нужно было все лишь надуть губы и перестать моргать – мать сразу же бежала хвалиться выдуманными подвигами собственного отпрыска. Потребность в обожании крепла, но не находя опоры в характере, преломлялась в едкую зависть и изворотливость. Какую бы проделку не учинили дети Иштар, Асур первым рассказывал Рани об их каверзах. Если кому-то из Керагашей доставались подарки, превосходившие, по его мнению, в ценности собственные, Асур делал все, чтобы эти вещи пропадали без вести, неожиданно ломались или портились. Да и уязвленная гордость Рани делала свое дело – рядом с подвижным, физически развитым, Касаем слабый от рождения Асур, страдавший множеством выдуманных и некоторыми настоящими недугами, выглядел весьма посредственно.  У будущего Владыки было все, что только может себе представить сначала фехронский ребенок, а затем уже юноша. Не было только одного – счастья.
- Когда Асуру было 5 лет, его первый раз отвели в покои Лья‘Мбреш. Обычно ребенка правящей ветви показывали старой паучихе сразу же, как только тот научился ходить самостоятельно, однако Рани, переживая за здоровье сына, оттягивала этот момент как могла. Впрочем, возможно, она боялась, что той придется по вкусу белесое дитя, и Лья‘Мбреш потребует его на закланье. Так или иначе, вовсе неподготовленный к зрелищу Асур перепугался и упал в обморок, а после этого еще три дня пролежал в горячке. С тех пор, будущий Владыка предпочитает окружать себя мужским обществом и крайне настороженно относится ко всему, что имеет больше четырех конечностей.
- До семнадцати лет, Асур жил относительно спокойно, пребывая в плотских удовольствиях и развлечениях. Нет, его, безусловно, готовили к будущей должности, и он даже сохранял иллюзию усердия, списывая нежелание погружаться в религиозные дебри, на слабое здоровье и повышенную утомляемость. Верили не все, но, главное, верила мать, что по-прежнему старательно не замечала дурные наклонности возлюбленного отпрыска. Асур был не глуп, но слишком ленив, научился превосходно притворяться, а заодно – действовать чужими руками, в лучших традициях благородного семейства. Однако, все изменилось в год, когда умер Рахан’Мина, и кресло Владыки духа сделалось вакантным. Асур знал совершенно точно – ненавистный Касай метит на то же самое кресло в Декаде Владык, а Иштар ни за что на свете не отдаст своих отпрысков на съедение старой паучихе. Несмотря на дальность родства, Асур и Лья’Мбреш обладали удивительным сходством мышления  – они оба предпочитали простые, осязаемые удовольствия сложным материям, наука манипуляций была для них проста и понятна ровно настолько же, насколько далеки они были от сложных интеллектуальных задач. Асур говорил матери, что Касай желает ему смерти, а Лья’Мбреш намекнула, что ее не особо интересует кто именно будет следующим ужином, но однажды, Иштар говорила, будто блондины на вкус слаще. Рани ощерила зубы, но просчиталась. В след за ней просчитался и Дев. Ни по первой, ни по второму Асур не горевал – мать стала слишком назойлива в своей любви в пору расцвета сыновей мужественности, а брат так вообще раздражал самим фактом своего существования. Важным оставалось лишь одно – все они ушли, а Асур остался. Пусть и в роли красивой, послушной куклы, терпеливо ожидающей своего часа. Не то, чтобы Асуру не нравилась власть – быть сильным мира сего оказалось пусть и увлекательно, но слишком утомительно. Да и чувства привязанности к отчизне Асур не питал – Бесарья была для него апогеем бабьего правления, которое он презирал всей душой. Поэтому, он был ласков со всеми, слушал наставления дяди и матраи, выполнял что от него требовали, но не более того. Женщина, убившая его мать, и мужчина, с чьего молчаливого согласия это произошло, взяли на себя большинство хлопот, связанных с управлением неповоротливой религиозной жизнью Фехрона, и какое-то время, это устраивало всех актеров политической комедии. Ровно до того момента, пока на сцене не появился новый игрок, имя которому – Раджеш Вейран. 
- Талкурский каган показал Асуру вкус власти, пробудив в изнеженном, внешне послушном, мальчике затаившегося монстра. Шаг за шагом, капля за каплей, Владыка духа выходил из под контроля властных родственников, сам не замечая, как вязнет в другой, куда более опасной, паутине. Чудовище,  наблюдающее за последствиями своих решений из под полуопущенных ресниц крепло, легкая полуулыбка превращалась в оскал. За спиной Раджеша Асур забыл о вечном страхе за собственную жизнь, на что, в сущности, и променял Бесарью. Однако, и всевидящий Владыка тайн может ошибаться. Прежде послушный, юный мальчик,  обретя безопасность, с каждым годом становился все менее предсказуемым. То, что Вейран называл силой Асур начал путать со вседозволенностью, то, что должно было быть могуществом постепенно превращалось в деспотизм.  Однажды, когда Владыка духа обратился к своему покровителю с просьбой устранить надоедливую мать семейства, тот ушел от ответа. Асур не подал вида, но затаил злобу. Нет, он по-прежнему послушен, нежен и улыбается кагану Раджешу знаменитой улыбкой, наполненной наивной нежностью, которую так ценят фехронские верующие. Но, все же, осадочек остался. И если найдется кто-то столь же сильный, кто здесь и сейчас предложит Асуру исполнить его самое заветное желание, он без раздумий перейдет на его сторону, прикрывая собственную жизнь за другой, главное не менее широкой, спиной.
А что до дяди, Лья'Мбреш и Касая - это лишь дело времени. Главное - устранить ту силу, на которой держится привычный порядок.

Родился – 02.04.988 г.
Поступил на службу в армию – 1004г.
Окончание службы по призыву, поступление в Императорскую военную академию – 1009г.
Назначение на пост командующего эскадроном драгунского полка южного призавесного гарнизона – 1017г.
Смерть старшего брата – 1021 г.
Назначение на пост интенданта северо-восточного гарнизона Военного департамента Берканской ставки лорда главнокомандующего -  1022г.
[indent] • Алистер родился вторым сыном герцогского рода Валентайнов – верных вассалов Вархаундов, что управляют горными хребтами по северной стороне от среднего течения реки Эйзенлав. Алистер не любит родного замка, и покуда был жив старший брат, почти никогда не возвращался домой, однако теперь, когда возлюбленный наследник, предмет чаяний старшего герцога, покоится в могиле, Алистер вынужден бывать дома чаще - таков сыновий долг наследника.
[indent] • Некогда заключенный союз с голиафами, поддерживаемый династическими браками, подарил Валентайнам присущую всем северным аристократам стать и выправку, и в этом Алистер не стал исключением – вымахав к двадцати годам к отметке «два метра, пятнадцать сантиметров», он приобрёл телесную крепость и, подобно другим членам семьи, предрасположенность к ратным подвигам. Однако, в отличие от старшего брата, несмотря на высокие своды северных замков, совершая провинциальные визиты вежливости, Алистер набил не одну шишку о «потолочные балки» светской учтивости, отчего сделал вывод, что аристократическая жизнь в его случае, куда больше опасна для ментального здоровья, чем армия, в чем была первая главная ошибка, но не единственная.
[indent] • Как и положено, второй сын Валентайнов был отправлен  в армию. По прошествии пяти лет, Алистер поступил в Императорскую военную академию, закончив которую, вернулся на службу в южную призавесную область. Вторая главная ошибка его жизни - тогда казалось что, служба в близи от Завесы - отличный повод не появляться дома, не жениться и исчезнуть из поля зрения нелюбящей и нелюбимой семьи. Алистер не боялся смерти, отличался легким нравом, громко смеялся, храбро шел в бой, любил женщин каждый раз как последний, но при этом обладал достаточной сообразительностью и смекалкой, чтобы не путать храбрость и безрассудство. Дослужившись до должности командующего эскадроном драгунов, он начал мечтать об уединенном поместье где-нибудь на севере, где он встретит свою старость в компании хаундских волкодавов и шлюх, если, конечно, Лир не заберет его раньше.
[indent] • Это был 1019 год. В гарнизон прислали подкрепление из 150 желторотых, едва обученных юнцов, только что отнятых от юбок матерей. Их  распределили под командование Алистера, несмотря на протесты последнего. В назначенный час Завесу прорвало – такое количество диких шейдов Алистер видел на своем веку впервые. Двум эскадронам было приказано держать позицию вдоль одной из брешей, однако, в какой-то момент брешь расширилась, фактически взяв бойцов в окружение, превратив сражение в кровавую бойню. Алистер видел смерть каждого, видел, как парят в воздухе оторванные конечности вчерашних товарищей, как падают замертво обделавшиеся от страха юнцы, что не могли даже попытаться оказать сопротивление врагу. Одна из тварей оторвала Алистеру руку, однако тот успел снести ей голову саблей – шейд рухнул, придавив его своим телом и это спасло ему жизнь - из 342 солдат эскадрона эту ночь пережил только он.
[indent] • Когда его нашли, Алистер был на грани жизни и смерти. Три недели он валялся в бреду, борясь с заражением крови, два месяца приходил в себя, а следом –пил еще два месяца, почти не приходя в себя. Сколько бы дней не прошло, он по прежнему слышал крики тех детей, рев диких шейдов, слышал треск костей и чавкающий звук раздираемой зубами шейдов плоти. Алистера наградили, что ощущалось им как пощёчина, отправили в Берканскую ставку лорда главнокомандующего – исключительно по настоянию докторов, и вовсе не для того, чтобы выживший сын герцога Валентайна перестал мозолить глаза вчерашним побратимам. Для себя же Алистер  останется предателем, бросившим своих людей – истинный командир не оставляет подчиненных, пусть даже и в пути на тот свет.
[indent] • Осунувшийся, с посеревшей от пережитого сепсиса кожей, он приехал в столицу и приступил к новым обязанностям – в его ведении отныне находились вопросы снабжения. Должность требовала от него умения подстраиваться и идти на компромиссы, сам же Алистер был не способен в то время заключить сделку даже с собственной совестью. Он жил не дыша, подписывал документы, глядя пустыми глазами на недостаточные запасы медикаментов и провизии, тогда как столы на балах, которые ему предписывалось отныне посещать, ломились от яств и деликатесов. Он по прежнему пил, один, ночами, приходя на службу с красными глазами, откровенничал только со шлюхами, в обители которых стал частым гостем, и стал бледной тенью себя прежнего, с единственным отличием – он по-прежнему не боялся смерти, но теперь желал ее.
[indent] • Смерть старшего брата он встретил уже относительно собой – теперь Алистер снова шутил, пусть  больше язвительно, чем весело, любил женщин, скорее для тела, чем для души, прятал тень смерти в глазах и примирился с клеймом «дезертира», которое свойственно всякому выжившему в массовой резне. Став официальным наследником титула, он чаще вынужден появляться в родовом замке, что не доставляет ему удовольствия – потеря любимого отпрыска сделала нрав старого герцога еще жестче и значительно подкосила его здоровье – отец все чаще почти не встает с постели. Сам же Алистер смирился с неизбежным, и даже с тем, что в скором времени ему предстоит жениться – после себя брат не оставил наследников.
[indent] • Он давно перестал биться головой о «потолочные балки» столичного этикета – некоторую светскую сноровку обрести все же пришлось. После трагедии в Алистере умерли представления о чести и благородстве, а вместе с ними и желание следовать правилам – он видел, чем это заканчивается. Убежденный роялист, он всеми силами изыскивает средства для пополнения армейских запасов, даже в тех случаях, когда казна пуста – для этого у него есть определенные связи и возможности. В ставке знают о его темных делах, но закрывают на них глаза – северо-западный гарнизон получает довольствие, форма шьется, доставляется и этого уже достаточно, чтобы он продолжал заниматься тем, чем занимается. Ему претит светская вычурность – угроза Завесы, на которую не выделяют средств, расходуя их на ожерелья любовниц – вот основной предмет его раздумий. Его не любят в обществе, но принимают – должность и положение делают его желанным гостем, особенно в тех домах, где есть барышни на выданье.
[indent] Артефакт - механический протез левой руки.

рост: 205 см  | цвет глаз: янтарно-золотой  | морфа: дымчатый тигр
Когда Ратеш был ещё «котенком», его семья решила обосноваться в Орукае, но по трагической случайности на тропе, по которой они шли, случился обвал. Фаргор Корвейн был одним из тех, кто помогал разбирать завал и вытащил из-под камней едва живого ребенка, еще и говорить толком не умеющего. Корвейны приютили сироту у себя и даже пытались найти других его родственников, но все было тщетно. Ратеш был славным малышом с непередаваемым кошачьим обаянием, и семья твердо решила, что официально возьмет его под своё крыло, так зверолюд стал Корвейном и воспитывался как родной ребенок. Ратеш оказался очень талантлив и разбивал все стереотипы касательно зверолюдов: он был старательным, тянулся к знаниям и сложным наукам, но его сердце особенно громко пело вместе с музыкой. Никто не препятствовал ему идти по зову сердца и стать учеником старого мастера музыкальных инструментов, у которого не было наследников, но Ратеш покорил своим обаянием и искрой в глазах, когда брал в руки инструменты. К тому же, повзрослев, он всегда тянулся вслед за старшим братом Фаргором, стараясь делать равнозначные успехи. Прошли годы обучения и Ратеш стал известным мастером в выбранной специализации, но это было не единственным достижением - любовь к музыке только росла вместе с талантом. Теперь голос мастера желают услышать многие, его песни разносятся за пределы Фехрона, но Ратеш продолжает заниматься любимым делом, не поддаваясь чарам славы и тщеславия.