[indent] ‑ ‑ ОСНОВНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
[indent]       ‑ рост: 175 см    | цвет глаз: светло-зелёный | цвет волос: чёрный

[indent] Её мир первых лет был миром движения: скрип колёс каравана, меняющиеся пейзажи за окном повозки, запахи чужих городов и степных трав. Имя, данное ей при рождении — Кроженя, — означало «рождённая в пути», что было правдой и благословением для её народа.
[indent] Четыре года для эльфа — буквально миг. Сознание хранит не факты, а ощущения. Для маленькой Крожени это были: тёплое, колючее от вышивки платье красного цвета с узором в виде бегущих ручьёв (работа матери, чьё лицо и имя стёрлись, но остались умелые, нежные руки); низкий, успокаивающий голос отца, напевавший что–то о дальних звёздах; вкус печёных ягод у костра; безопасность тесной, уютной повозки, полной мягких тканей и воздушных подушек.

880–й год. Чёрная Луна
[indent] Караван расположился на ночлег у подножия серых холмов, слишком близко к зыбкой границе Завесы. Атака шейдов была стремительной и беззвучной, словно наступление ночи. Романи слышали не вой, а нарастающий шепот, видели не вспышки огня, а быстро гаснущий свет факелов. Девочка помнила внезапную тишину, сменившую привычные звуки лагеря, резкий запах озона и страха, потом — крепкие руки матери, которые судорожно прижали её, а затем… отпустили. И холодная, неживая хватка обвила её совсем по–другому сразу через мгновение, чтобы затем унести во тьму. Не ночную, а плотную, вязкую, пожирающую звук и свет в аномалии. Последним зримым образом был клочок её красного платья, мелькнувший в клубках тени.

Шивас: Кузница тишины и смерти
[indent] Похитителем и тюремщиком Крожени стал шейд по имени Ша’асс. Он был молчалив и краток, как удар клинка. Он не воспитывал — он ковал. Ввзял хрупкое эльфийское дитя и начал переплавлять его в себе подобный инструмент. Мотив Ша’асса был прост и прагматичен: будучи членом сети теневых агентов и наблюдателей в Шивасе, — он решился на эксперимент. Эльфийский ребёнок, выращенный в изоляции, обученный языку и жестокости Шиваса, но сохранивший облик жителя внешнего мира, мог стать идеальным шпионом. Чтобы контролировать ход эксперимента, он поместил её в изолированную аномалию с изменённым течением времени.
[indent] Детство Жени кончилось в ту злосчастную ночь и началась её подготовка. Ша’асс обучил её своему языку — набору шипящих и гортанных звуков, передающих скорее действия и угрозы, чем эмоции или чувства. Позже, урывками, он пытался учить её и «внешнему», всеобщему языку, но его познания были скудны, словно выученными по украденному разговорнику. Он мог передать лишь то, что сам подметил за своими немногочисленными целями в пограничных землях, — обрывки фраз, странные манеры и диалекты Фехрона и его окраин. Фразы были обрубками, грамматика хромала. Для Жени (так он её никогда не называл) язык стал набором утилитарных команд и обозначений.
[indent] Ша’асс назвал её Хше’занн — «Скользящая в Завесе», сокращенно — Занн. Это было не имя, а обозначение её развивающейся способности, появившейся за счёт ритуала, который провёл Ша’асс. Сущность Жени изменилась. Она стала чувствовать структуру Завесы — не как стену, а как слоистую ткань, пронизанную трещинами, тропами и короткими путями. Она училась их находить и проходить, сначала с риском заблудиться, потом — всё увереннее. Но из аномалии она никогда не выходила в одиночку, лишь сопровождая Ша’асса на вылазки в глубины Шиваса — на охоту, которая была её тренировкой.
[indent] Ша’асс учил Занн развивать свою способность, а также читать следы на вечно сухом камне Шиваса, слышать дыхание подземных рек, отличать ядовитые испарения грибных полей от просто токсичных. Учил охоте. Не ради спорта или пропитания в привычном смысле, а ради навыков устранения врагов. Метод, угол атаки, слабое место. Убийства без жалости и колебаний. Учил боевым искусствам, превращающим её гибкое тело в хлыст, а тонкие пальцы — в орудие захвата. Жестокость была не эмоцией, а технологией. Насилие — наиболее прямой формой диалога в мире, где всё стремилось тебя поглотить. Но несмотря на отстранённость, жестокость и отсутствие какой-либо родительской ласки, за тридцать пять лет, которые Занн провела в аномалии, Ша’асс всё равно стал для неё единственной константой, маяком и объектом болезненной привязанности. Он был ключевой фигурой, на которую она равнялась, чьё молчаливое одобрение искала. Он закалил её мышцы и сердце, выковав своё подобие — эффективное, хладнокровное, — но не сумел до конца выжечь ту человечность, семя которой было посеяно в первые четыре года её жизни народом романи.
[indent] Важнейшим уроком Ша’асса был урок теневого шпионажа, который он преподавал не словами, а практическими упражнениями. Он учил её, что лучшая маскировка — это быстрая адаптация, и что её главное преимущество в эйхвинской крови. «Показывай ту лояльность, которую от тебя ждут, встраивайся в городскую структуру, как клинок в ножны, удовлетворяй запросы общества и впитывай информацию. А собранные сведения ты передашь мне, когда вернёшься». Ша’асс, как опытный шпион, вероятно, уже тогда знал, что отец девочки, Юно, служит в вакейро. Или это всего лишь удачное стечение обстоятельств? Как знать. Его истинные возможности оставались для Жени загадкой.

Последний урок
[indent] Их с Ша’ассом странный симбиоз длился, пока однажды он не вызвал Занн на бой. Не на тренировку, а на настоящую схватку. Без предупреждения, без объяснений, это был финальный экзамен. Всё, чему он научил, она применила против него самого. Бой был яростным, безмолвным, в гроте их аномалии — стабильном пузыре реальности внутри Шиваса, служившем им убежищем.
[indent] Занн нанесла решающий удар, и Ша’асс рухнул, а в его безглазом «лице» она уловила нечто, что могло быть… улыбкой? удовлетворением? Он медленно поднялся, схватка была окончена. Без слов шейд протянул ученице свой кинжал — не тренировочный, а настоящий, его личный: обсидиановый клинок с лезвием холодным даже в огне. Затем взял её руку и показал на навершие рукояти, обвитой чёрной кожей, где был вправлен странный, мерцающий тусклым светом камень. Лёгким движением крючковатого пальца — и камень легко вышел из гнезда, открыв под собой простое металлическое кольцо, по размеру — для пальца. Сам же камень в ладони Занн был просто холодным осколком. Ша’асс вернул камень на место, и тут же Женя ощутила в сознании ясный, необоримый импульс — направление «домой», к сердцу этой самой аномалии. Кинжал был компасом. А отдельно камень не представлял ценности.

Путь обратно
[indent] После этого боя Ша'асс покинула аномалию, и одиночество, с которым Занн всегда жила, после его ухода стало абсолютным. Шейд для неё был константой, фоном, но теперь он добровольно отпускал её на миссию, к которой готовил тридцать пять лет, обусловив грот местом, где они будут встречаться теперь лишь для передачи информации. Тишина в опустевшей аномалии стала громкой, а любопытство, которое он когда–то, возможно, пытался выжечь, теперь тлело под пеплом её хладнокровия. Каков был тот мир, откуда её взяли? Что осталось от красного платья и тёплых рук, что когда-то прижимали её к сердцу?
[indent] Занн позволила любопытству вывести себя к границам Завесы. Выйти на скалу под тусклым светом пепельной луны, одетой в шкуры своей добычи, с обсидиановым кинжалом за поясом и истончённым до невесомости, но бережно хранимым лоскутом красной ткани в кулаке. Так Занн нашли «Пастухи» — разведчики Эйхвина, дежурившие у границы.

Дивный новый мир
[indent] Её доставили в форт. Она говорила обрывочно, с чудовищным акцентом, путая грамматику, её словарный запас был жестоко практичен, но «Пастухи» знали шивасский, поэтому наладить контакт всё же удалось. Своё истинное имя эльфийка не помнила, поэтому назвалась Занн. С ней пытались говорить мудрецы, лекари, воины. Она впитывала всё: новые слова, манеры, социальные коды. Как и учил Ша’асс, она не пыталась играть роль. Она была собой — странной, отчуждённой, травмированной, но демонстрировала ту лояльность, которую от неё ждали: подчинялась, училась и молча выполняла приказы и просьбы. Чуждость стала для Занн угрозой, поэтому она перевернула её в возможность — понять и познать этот новый для неё мир. Она стала тихой, наблюдательной и быстро училась.
[indent] Случай свел её с Оюностом, и по узору на обрывке платья, который Занн никому не отдавала, он её узнал. Рисунок на нём был уникален, техника вышивки — фирменный почерк его жены. Тогда Занн узнала о своём прошлом и утраченном имени — Кроженя. И она приняла это имя, как принимала новое оружие — оценив его полезность. Оно давало ей контекст, легитимность, прикрытие. А поскольку у неё был и формальный повод для интереса к вакейро, где служил её отец, то она вызвалась на службу под его присмотром, обещая доказать свою верность не словом, а делом. Карта Ша’асса, на которую он поставил много лет назад, начинала разыгрываться.
[indent] Женя играла по правилам, которые ей задали. Была старательна, осторожна, предсказуемо замкнута. «Пастухи» долго не доверяли ей, но год за годом её безупречная, хотя и неброская служба, её молчаливая преданность структуре делали своё дело. Лёд недоверия таял медленно, но неуклонно. И однажды, для небольшого, но ответственного задания на нейтральной территории, её впервые отпустили одну. Уличив возможность и убедившись, что она действительно одна, Кроженя сразу отправилась в грот и передала Ша'ассу всё, что успела узнать за время жизни в Эйхвине. С этого дня она стала докладывать шейду регулярно, когда выпадала возможность попасть в Шивас без постороннего надзора.
[indent] Кстати, домом Эйхвин Крожене так и не стал. Всё здесь било по чувствам: яркий свет, громкие звуки, открытые эмоции. Натура эльфийки, тронутая Завесой, требовала действия, оценки угроз и контроля. Здесь же нужно было затаится. Притворяться. Это вызывало постоянный внутренний дискомфорт.
[indent] Поэтому Женя радовалась каждой одиночной вылазке. Ей было необходимо побыть в абсолютной, знакомой тишине своей аномалии, держа в руках кинжал Ша'асса и наблюдая его безглазое «лицо», словно это были два непоколебимых якоря в её круто изменившейся жизни.
[indent] В Эйхвине она была Кроженя, молчаливая, странная дочь, вернувшаяся из тьмы. Та, на кого смотрели с подозрением даже спустя несколько десятков лет. А в Шивасе она была Занн, Скользящая в Завесе, хозяйка собственной судьбы, на плечи которой возложили огромную ответственность.
[indent] Но где бы она ни была, кем бы она ни была — Занн, Женей, —  эльфийка ощущала лёгкую тягу к камню в рукояти кинжала — постоянное, тихое напоминание, что у неё всегда есть путь назад. В единственное место, которое, вопреки всему, она могла назвать своим. И напоминание о долге, который она, даже оставшись одна, продолжала нести.

[indent] ‑ ‑ СПОСОБНОСТИ
[indent]       ‑ магия/способность: Женя обладает умением находить пути в Завесе и, соответственно, безопасно перемещаться по ним.

[indent]       ‑ боевые навыки:
[indent] • холодное оружие: в арсенале Крожени всего два кинжала, и она владеет ими виртуозно, используя как парно, так и по одиночке. Её стиль — это фехтование не на дистанции, а точечная ювелирная работа на сверхкороткой.

[indent] • рукопашный бой: оказавшись без оружия, Женя также в состоянии постоять за себя. Быстрые хлёсткие удары рук и ног способны если не убить, то вырубить противника, который по физиологии похож на человека или эльфа, но в бою с шивасскими монстрами такая тактика не сработает.
[indent] •использование Завесы в бою — это уникальное тактическое преимущество Жени, проявление черты «Тронутая Завесой».
[indent] • кратковременные смещения: она может на долю секунды «нырнуть» в ближайший тонкий слой Завесы, сделав шаг в сторону от реальности. Со стороны это выглядит как размытие силуэта, внезапное исчезновение с места и появление на шаг-два в стороне, часто — в мёртвой зоне противника. Это не телепортация на большие расстояния, а тактический инструмент для обхода защиты, уклонения и изменения позиции.
[indent] • чтение путей: в бою она на подсознательном уровне чувствует «напряжённость» пространства. Это позволяет ей инстинктивно выбирать оптимальные траектории движения, угадывать направление атаки противника или находить самое неудачное для врага место для своей атаки.
[indent] • бесшумность и скрытность: её шаги бесшумны от природы, тело обучено гасить любые звуки. Она умеет использовать любые источники фонового шума (ветер, дождь, гул разговора) для маскировки своих действий.
[indent] • адаптация: главный урок Ша'асса. Она не привязана к одному стилю. Она анализирует противника в первые секунды стычки (стойка, тип оружия, доминирующая рука, паттерны дыхания) и мгновенно строит тактику, направленную на эксплуатацию самой очевидной слабости.
[indent]       ‑ слабости:
[indent] • дальняя дистанция: против лучника или метателя, занимающего возвышенность, её тактика усложняется, а риски возрастают.
[indent] • тяжёлые доспехи: кинжалы плохо приспособлены для пробивания сплошного латного доспеха.
[indent] • магия, взрывы, обрушения: то, против чего нельзя применить уворот или смещение в Завесу на пару метров
---
[indent] Женя в совершенстве владеет шивасским языком и уже довольно неплохо говорит на всеобщем (но продолжает работать над грамматикой и акцентом). Читать и писать умеет также только на шивасском, всеобщий даётся с трудом.

[indent] ‑ ‑ ДОПОЛНИТЕЛЬНО

[indent]Кроженя принудительно служит разведчиком в вакейро, так как умеет находить пути в Завесе и безопасно перемещаться по ним (благодаря проведённому в юности обряду инициации). Но поскольку она прожила всю свою сознательную жизнь в Шивасе, то одну на миссии через Завесу её не отпускали очень долго (лишь в сопровождении Юно, родного отца Жени). Лишь совсем недавно компас недоверия начал смещаться в другую сторону, и Кроженя обрела пока ещё хрупкую, но уже независимость от вакейро. Это послужило отправной точкой для начала шпионской деятельности в Шивасе.
[indent] В аномалии Кроженя провела 35 лет, на службе вакейро — 50.

[indent]       ‑ связь с вами:

[indent]       ‑ судьба персонажа: отдать в руки отцу.

Отредактировано Кроженя (2026-02-05 13:10:00)