Балу — так его прозвали в трущобах, «дурачок». Тех, кто дал ему жизнь, он не помнит, зато никогда не забудет ту, кто дала ему дом и тепло, которое он считает материнским. Его первые воспоминания — грязные переулки и голод. Однажды его заманили миской похлебки в дом призрения, где держали и других беспризорных детей. Там не помогали ни крики, ни сопротивление, а побои ничему не учили: Балу оставался диким, кусался, плохо говорил и не поддавался воспитанию. Его собирались продать работорговцам, но прежде в дом пришла женщина в богатой одежде. Один ее взгляд — и он неожиданно притих. Эту женщину звали Иштар.

После этого его увезли, и с тех пор Балу стали называть Кету. Его мыли, кормили, учили говорить и читать, терпели вспышки ярости и детскую жестокость. В окружении заботы и достатка он быстро освоился и оказался куда сообразительнее, чем выглядел поначалу. Он впитывал знания, даже перегнал сверстников, умел быть ласковым и внимательным — но почти исключительно с матраи Иштар. Он называл ее матерью, она позволяла, и этого было достаточно, чтобы он чувствовал себя счастливым.

В остальном Кету рано проявил черты, которые старались не замечать. Он лгал легко и без усилия всем, кроме матраи, и был непомерно жесток. Уже к семи годам он успел серьезно покалечить нескольких храмовых рабынь — не из злобы, а из любопытства. Когда в его комнате однажды нашли подобие храмового алтаря, «улучшенного» ножом и чужой кровью, Кету не стал оправдываться и не собирался объяснять, зачем убил. Ему просто показалось, что так будет интереснее.

Странным образом рядом с Иштар и ее младшей дочерью он никогда не проявлял этой жестокости. К младшей он привязался: приносил ей сладости и развлекал девочку, играл. От нее же получил прозвище Ладду — так девочка радостно приветствовала его, хлопая в ладоши. И еще одна особенность: Кету никогда не причинял вреда животным.

Иштар способствовала раскрытию дара полукровки и распорядилась обучать его так, как учат детей знатных домов. Помимо этикета, фехтования, географии и литературы Кету увлекся анатомией. Только изучал ее не только у целителей - с ним занимался Тсутай, личный лекарь Иштар, но и старался разбираться самостоятельно. Вивисекция, так это называется.

В четырнадцать лет Кету отправили в Ганглау, где он должен был обучаться воинскому делу и всему, что требуется юноше, которому предстоит служить дому Керагаш. Все же столь своеобразное дарование не должно пропадать. Там он и провёл последние годы, оттачивая навыки боя и изучая все науки, до которых только в силах дотянуться. Теперь же пришло время возвращаться: у Керагашей настали непростые времена, и матраи в нем нуждается.

Кету производит впечатление тихого и воспитанного молодого человека. Он говорит мягко, улыбается легко и умеет казаться скромным, так что люди охотно принимают эту маску. Женщинами, да и мужчинами тоже не особо интересуется, их компании не ищет специально, уединение ему комфортнее. Лжет как дышит, манипулирует без малейшего движения совести. За его спокойной улыбкой скрывается холодная, нездоровая жестокость, нет такого насилия, на которое он не оказался бы способен, если оно не обращено к зверью, Иштар или младшей сестре. К ним он привязан с той безусловной преданностью, какую редко встретишь даже у кровных родственников, а ради одобрения даже не задумываясь совершит ужасные вещи.

Те, кто знают Кету ближе, приближенные матраи, часто испытывают тревогу, когда он рядом. Он словно чувствует себя увереннее рядом с теми, кто уже не способен ни говорить, ни возражать. Кто-то ищет согласия, а Кету без труда прибегает к принуждению, считая этот путь куда более ясным и эффективным. Потому и служба, к которой его готовили, подходит ему слишком хорошо. Дел, требующих тихой руки, умения исчезать и оставлять после себя лишь мёртвую тишину, в мире, в котором живут Керагаш, хватает всегда.

До одури любит хорошее оружие, причем выбирает именно хорошее, а не красивое - на узоры и украшения ему наплевать, интересует только, насколько инструмент хорош для убийства или причинения боли и увечий.