У Тайрена длинные волосы, вьющиеся от природы. Они доходят ему до поясницы и никак не мешают. В крайних случаях юноша зацепляет их в хвост или в пучок. Он отращивает волосы, пока не исполнит обещание. Правда какое обещание и кому оно было дано Тайрен уже не помнит, но сама мысль отрезать локоны вызывает сопротивление.
На правой половине лица (если смотреть со стороны) есть огромный шрам от ожога, полученный в детстве. Маг, который лечил его, успел спасти глаз, но отметина осталась. Рана идёт вплоть до кадыка. На лбу еле видные морщины от эмоциональности, а уши острые, как у эльфа отца. Если Тайрен должен держать лицо (что у него получается из рук вон плохо), то все эмоции видны через движение ушей.
Подкачанное тело покрыто колотыми и огнестрельными шрамами от сражений. Они буквально везде, и юноша гордится ими. На лопатках виднеются маленькие белые перышки невыросших крыльев, доставшихся от крови матери Полушейда. Это никак не мешает Тайрену, но прикосновение к ним вызывает мурашки.
Обычно одевается в свободную одежду и не придерживается определённого стиля. Ему нравится ощущение накидки или мантии на своих плечах, но это буквально самая первая вещь, которую он выкидывает в начале боя. Всегда носит с собой саблю. Та, которую он берёт сейчас, досталась ему в подарок от капитана корабля. В левом кармане всегда при себе держит две половинки ракушек и монетку, чтобы перебирать их и стимулировать собственные мысли не зацикливаться на одной вещи.

В детстве из-за крови Шейда Тайрен не чувствовал эмоций, присущих не только ребёнку, но и земному существу как таковому. Однако сейчас характер полукровки представляет собой поле боя. Он всегда находит момент, чтобы продемонстрировать собственную уникальность и образ мышления. Ему трудно принять другую точку зрения, поэтому тот ценит силу, как и физическую, так и духовную. Если юноша будет придерживаться мнения, что его собеседник слаб, то полукровка не будет его уважать. Юноша обижается, если кто-то не прислушивается к нему. Для него важно признание его самовыражения.
Тайрен не хочет принимать спокойную жизнь, желая каждый день искать новые приключения. Его занимают битвы, экстремальные ситуации и исполнение собственных желаний. Он только "за" учиться чему-то новому, если это означает, что навык сопряжён с риском. Или же только "за" создавать нужные ему обстоятельства, если что-то не складывается в его пользу. Тайрен тот тип существ, который получает удовольствие и от победы, и от участия в равной степени, если выкладывается на полную.
"Пороховой бочке" сложно найти тех, кто бы вытерпел его юношескую спесь, характер и свободолюбие, но именно их он защищает с тем же рвением, с каким сражается за самого себя. Пока что таковыми являются только его друзья с пиратского корабля. Своё слово он нарушает только если забывает о нём.

1013 год - глава «Детство»: Тайрена усыновляет семья из Фехрона, но мальчик не чувствует любви ни к ним, ни к жизни как таковой. Поэтому когда в порту его похищает пират, чтобы выполнить заказ, полукровка позволяет вертеть им так, как захочется. В конечном итоге Тайрен оказывается в плену у головорезов, пропадая без вести для остального мира.

1013 год - глава «Вопрос в том...»: Пленники пытаются устроить побег с пиратского корабля с помощью Тайрена, но последний оказывается пойман с поличным. Капитан ставит его перед выбором: либо он становится пиратом, либо возвращается к своей безэмоциональной жизни, но уже в качестве раба. Тайрен выбирает первый вариант.

1015 год - глава «Бессмысленная игра»: Мало-помалу Всполох привыкает к жизни на корабле в качестве слуги. Распорядок у мальчика очень даже прост: днём усердная работа, а ночью длительный сон. Однажды его настигает бессонница, и юнга узнаёт, что когда заходит солнце, просыпаются азартные игроки. Попытка стать этим самым игроком заканчивается сокрушительной неудачей и появлением новой привычки: перебирать хоть что-то в своей левой руке во время дум.

1020 год - глава «Первый соперник»: Всполох в течение пяти лет учится трём вещам: бою, контролю магии и эмоциям. Все три стези он осваивает успешно, насколько это возможно. Однако, раз он способен измениться, то почему его злейший враг - нет? Полукровка вызывает Ворона на дуэль. Оба бойца долгое время не могут определить победителя из-за того, что одинаково сильны. Пираты наблюдают за происходящим как за шоу, делая ставки на победителя. В какой-то момент соперники решают обсудить, что происходило между ними все года до этого, и становятся друзьями.

1021 год - глава «Портрет»: Корабль делает остановку в одном из портовых городов северного континента. По пути в таверну Всполох замечает, что на доске "Разыскивается!" появились листовки с его именем и наградой за голову. Теперь, по мнению остальных, он стал настоящим пиратом, и надо это отметить. Но всё заканчивается побегом от стражи и обещанием больше никогда не пить.

1022 год - глава «Кому жить, а кому умирать»: Всполох наблюдает, как его друг сбегает с корабля с незнакомкой. Юноша хочет броситься в погоню, но капитан запрещает делать это. Между ними впервые за годы совместных путешествий происходит личный диалог, в результате которого полукровка узнаёт о своём некогда похитителе немного больше.

1025 год - глава «Враги наступают!»: Как ни странно, у пиратского корабля «Изель» долгое время были мирные деньки. Команда уже соскучилась по новым приключениям и запаху пороха. Внезапно на судно совершается нападение с целью захвата. Пираты, несмотря на свой боевой дух, проигрывают схватку, их потери многочисленны. Всполох снова становится Тайреном, теряя то, что стало ему дорого.

Самым первым воспоминанием Тайрена была дорога. Кто-то вёл мальчика за руку, пока в нос били запахи специй, воды и свежих (или не очень) фруктов. Он плёлся позади, глядя под свои ноги, пока его не поторопили, сжав маленькую ручку. Тот вмиг понял сигнал, сравняв темп с крылатым созданием.
Тайрен помнил слишком мало об этой женщине. Только холод её руки, размытый в лучах палящего солнца силуэт и наивное обещание о том, что она скоро вернётся. Ребёнок верил, пока его обнимали совершенно чужие ему люди. Верил и сам дал себе обещание, что когда-то встретит её вновь.
Пока не забыл и про эту женщину, и про обещания. От этого воспоминания остались только сновидения и смутное ощущение от неизбежной встречи с кем-то. Или с чем-то.

В столице Фехрона Тайрен не знал бед. Родители, переехавшие из Сэйкабо в центр за благополучной жизнью, стремились дать ребёнку всё, что у них было. Лучшее воспитание, лучшую еду, лучшие игрушки. Однако их руки опускались, стоило им увидеть безразличное лицо ребёнка на все их старания. У Тайрена не было вкуса к жизни: он особо не играл со сверстниками на улице, предпочитая проводить время в одиночестве, по привычке смотря в окно. Его не привлекали сладости, а спорт и искусство вызывали такую же эмоцию. Или же их отсутствие.
Однажды они решили поговорить со своим сыном на равных. Люди объясняли Полушейду, что его приход в их дом схож с подарком судьбы, ведь Боги так и не даровали им ребёнка.
– Самое главное для нас это твоё счастье, – руки женщины были тёплыми, пока она сама старалась не плакать. – Что мы можем сделать для тебя, чтобы ты улыбнулся?
Но и на этот вопрос не последовало ответа.

Спустя несколько лет вся семья отправилась в Сэйкабо на похороны одного из родственников пары. Тайрен держал за руку родителей и осматривался, подмечая новые для себя детали. Всё выглядело скромнее, чем в родном городе, но в каждом закоулке росли цветы, вились ткани и распространялись сплетни. В такой сложный период постоянно вертящаяся голова ребёнка с широко раскрытыми глазами вызывала слабую улыбку. Всё же, раз существует свет в конце тоннеля, то есть и шанс, что Тайрен когда-то испытает человеческие эмоции, живя с ними?
Во время подготовки к церемонии мальчика отправили прогуляться поблизости. Незнакомые улочки заводили его всё дальше и дальше, пока не вывели к портовому рынку. Тайрен не смог найти дороги назад, поэтому продолжал плутать, слушая крики, которые привлекали внимание покупателей.
– Заблудился, малютка?
Над полукровкой возвышался бедного вида человек. Козья бородка, которую тот почёсывал, доросла до кадыка. В русых волосах таились первые седые локоны, а на лбу проглядывались морщины от излишней эмоциональности. Из дырки в сапоге виднелся большой палец, штаны были в грязи, а расстёгнутая рубашка должна была показывать мускулы... Но что-то пошло не так.
– Ну? – мужчина усмехнулся, садясь на корточки, чтобы быть на уровне глаз ребёнка. – Ответишь мне?
– Заблудился, – мальчик повторил слово, продолжая осматривать неизвестного.
– А ты знаешь хоть где живёшь? Ну или там своих родителей в лицо?
– Нет.
– Что ж с тобой делать... Пойдём искать твой дом вместе, – золотой зуб сверкнул от широкой улыбки. И пока ребёнок не успел опомниться, бедняк посадил малого к себе на одну руку.
Тайрен только в тот момент почувствовал, что происходит что-то неладное. Незнакомец не спрашивал больше никакой информации, только нёс ребёнка куда-то вглубь рынка. Окружающие не обращали внимания на эту сцену, будто бы такое происходит каждый день. Мальчик вертел головой в разные стороны. От волнения его острые уши то поднимались, то опускались, а из рта не следовало никаких слов. Что делать? Что?! Делать?!
– Не суетись ты так, – незнакомец прибавил шагу и похлопал мальца по спине.  – Дядя знает что делает. Веришь мне, нет?
– Тайрен! – голос приёмной матери раздался как гром среди ясного неба. Она и отец, заприметив рыжую голову, побежали в сторону удаляющегося мужчины.
– Плохи дела, – цыкнул тот. – Держись!
Закинув мальчика на плечо, вор стремглав понёсся к пляжу. Тайрен сначала тянулся к постепенно приближающимся родителям руками, а потом послушался неизвестного, когда чуть не упал после очередного толчка из-за бега. Родители продолжали кричать имя мальчика и бежать за похитителем. Только тогда обитатели рынка обратили внимание хоть куда-то дальше своего носа, завороженно наблюдая за происходящим.
На пляже, где были пришвартованы несколько бедных суден, присутствовала одна лодка. Загорелый лысый голиаф листал новостную сводку, сидя закинув ногу на ногу. Тишина... и скукота. Единственными его компаньонами были море, непонятные слова. А минутой позже к ним добавилась погоня. Как ни странно.
– Громила-а-а! – заорал мужчина, приближаясь к причалу. – Отвязывай лодку! Быстрее!
Бумага полетела в сторону, а сам Громила начал отвязывать лодку по указанию похитителя, матерясь себе под нос. Когда цель была выполнена, голиаф схватил вёсла и приготовился к отбытию. Практически в тот же миг человек приземлился на борт и отдал новый приказ: уносить ноги! Родители поспели тут же за ним, не успев осмыслить собственное действие.
– Отдай нам сына! – потянулся отец к ребёнку, который продолжал за всем наблюдать. В лоб мужчины упёрся пистолет похитителя.
– Мне вот интересно... А зачем вы прыгнули за нами? – лодка стремительно удалялась от берега, пока супруги держались друг за друга, чтобы не упасть с качающегося транспорта. Дуло пистолета сместилось на спину ребёнка, а сами спасители, как назло, были безоружными. Тайрен чувствовал, как голова говорящего качалась туда-сюда из-за гримас, которые тот строил. – Неужели вы подумали, что чудесным образом выбрались бы отсюда живыми?
Супруги переглянулись, когда из-за тумана показалось судно. Следы бесчисленных битв на бортах; раздающиеся крики, похожие на обезьяньи, где можно различить чёткое "Капитан возвращается!"; развевающийся пиратский флаг, – всё это говорило людям о том, с кем они поневоле связались.
– Поспешишь – людей насмешишь, – ухмыльнулся капитан. – Но так как я сегодня в добром расположении духа, то предлагаю вам спрыгнуть с лодки и оставить ребёнка мне. Вы будете жить свободно, а ваш приёмыш получит новый дом.
– Кем ты себя возомнил?! – отец снова попытался дотянуться до ребёнка, но пират только сильнее надавил дулом в спину малого. Это снова остудило пыл родителя. – Зачем тебе наш сын? Он же ещё совсем мал!
– Ваш? – капитан одним глазом глянул на Тайрена. – Как же вы, два узкоглазых фехронца, смогли родить рыжеволосую ледышку? От него ещё Шейдом несёт, будь здоров!
– Капитан, а что если он поймёт, что это Шейд? Может лучше ещё пои...
– Ну не-ет! – мужчина повернулся спиной к чете, стуча себе по виску пистолетом, как бы намекая на глупость вопроса подчинённого. – Я не собираюсь везти корабль по всем континентам, чтобы найти ещё одного рыжего!
– Они же не такие уж и редкие... А это только наша третья остановка.
Пока пираты спорили, отец медленно протягивал руки Тайрену, чтобы вытащить его из лап похитителя. Сам мальчик протягивал руки в ответ. Он хотел избавиться от противного запаха, исходившего от мужчины. Собственная безопасность была на втором месте.
Только родственники коснулись друг друга пальцами, как спор между пиратами перерос в настоящую перепалку. Капитан взвёл курок, а голиаф встал, тем самым нарушая и так хлипкий баланс лодки. Женщина не удержалась на своих двоих и начала падать за борт, утягивая за собой мужа, а тот ребёнка. Почувствовав тягу сзади, пират, не глядя, выстрелил себе за спину.
Тайрен закрыл уши и зажмурил глаза, когда раздался шум прямо над ним. За первым шумом последовал и второй, а за ними ругательства, которые повторять не хотелось. Похититель сел на деревяшку, усаживая мальца к себе на колени.
– Вот теперь у меня ещё два греха за душой! – распинался человек, пока голиаф приводил лодку в движение. Мужчина разминал руки, которые устали держать вес мальчика.
Тайрен убрал ручки с ушей, проморгался и осмотрелся ещё раз. Родителей нигде не было, за лодкой образовывалось красное пятно, а на пирсе виднелись силуэты людей. Мальчик посмотрел на голиафа, на человека, на воду и на корабль, который был уже совсем близко...
– Эй, – ткнул его в макушку капитан. – А ты как-никак вообще ничего не понимаешь? И уже не боишься?
– Не боюсь, – Тайрен поднял голову, глядя на капитана. – Вы меня... Продаёте?
– Ого! Каков малец! И где вы такого нашли, капитан? – Громила постучал веслом по борту корабля, чтобы лодку начали поднимать.
– На этом рынке, – пожал плечами мужчина. Он потрепал полукровку по голове, но тот никак не отреагировал. – Пугаешь меня ты. Как же хорошо, что скоро мы с тобой расстанемся, не правда ли?
– Не знаю.
И был таков.

В трюме было холодно, мокро и сыро. Дышать практически невозможно, смотреть почти не на что, а слушать можно было только бесконечные вопросы таких же пленников, как и сам мальчик.
«Что же нам делать?»
«Сколько нам ещё плыть?»
«Он же ещё совсем молод... Зачем его забрали?»
Тайрен сидел в отдалении от прикованных цепями существ разных рас. Его детские руки проскакивали через кандалы, поэтому пираты решили связать их верёвками.
– А ноги? – спрашивал Громила, который и занимался этим. 
– Он как безвольная кукла. Ничего он не сделает, – ответил тогда капитан, покуривая трубку. – Родители умерли на глазах, а ему хоть бы хны, даже не сопротивляется тебе. Как закончишь, брось к остальным.
Так Тайрен и сидел у этих "остальных". Стоит дополнить, что его положение было куда лучше, чем у тех, кто был прикован цепями. Если мальчик чувствовал хоть малейшее неудобство, то он мог встать и пересесть на другое место. Когда его одежда запачкалась из-за грязи, тот пересел на бочку. Когда бочка начала катиться, он пересел на ящик. Так и сидел до ночи.
Надо ли говорить, что для пленников, находившихся в шаге от нервного срыва, такие действия от малого приводили их ещё в пущий ужас. Повидавшего жизнь сторожа с бутылкой рома под пазухой такие странности не волновали. Сидит? Сидит. Связан? Связан. О чём вообще тогда разговор?
У самого Тайрена в голове застряло два слова: Безвольная кукла. Качая ногами туда сюда, тот не понимал почему услышал в свой адрес такие слова. Он же был человеком, так что его делало игрушкой? Связанные руки перед собой? Маленькое тело?
Пустота в голове?
– Пс-с! Пс-с, мальчик! Мальчик!
Его мысли прервал настойчивый писк, который исходил от пленных. Из-за полумрака Тайрен не мог различить их рас, а из-за отсутствия магии почувствовать их ауру. Для него они представали такими же незнакомцами, как и каждый вокруг него.
– Да, да! Ты! – шептал мужчина. Он проверил в очередной раз спит ли сторож, а потом поманил мальчика к себе рукой. – Подойди сюда!
Тайрен сначала взглянул себе под ноги, чтобы не наступить в грязь или лужицу, а потом только подошёл к тому, кто его подзывал. В ту же секунду мужчина начал развязывать верёвки.
– Ты что делаешь?! – женщина рядом схватила за руку своего товарища, пытаясь остановить. – Прекрати, не впутывай его!
– Я не собираюсь сидеть на месте! Нас же собираются сделать рабами, помнишь? Он наш единственный шанс! – развязать путы у мужчины получилось практически сразу же, и верёвка упала на пол. Тот схватил Тайрена за плечи и потряс его. – Сможешь нам помочь? А мы все вместе выберемся отсюда! Как тебе такое?
Тайрен не ответил из-за своего безразличия, но существа восприняли это за шок. Так как полукровке всё равно было нечего делать, то он решил послушаться указаний пленников: взять связку ключей у спящего сторожа и принести их нуждающимся, чтобы открыть кандалы. Остальная часть плана обсуждалась бы после выполнения этой. Вроде бы ничего сложного: Тайрен подошёл к пьянице, закрыл свой нос рукой и медленно... медленно вытащил ключи из его рук. Тот продолжал храпеть, иногда хрюкая себе под нос.
Вроде бы ничего сложного.
– И что ты делаешь? – в ответ молчание. – Я спрашиваю: что ты делаешь?!
На лестнице стоял юноша ненамного старше воришки. В его левой руке был факел, а в правой – сабля, направленная на Тайрена. Из глаз стреляли маленькие молнии, а самого его особо не было видно из-за тёмного цвета кожи и тёмного цвета одежды.
– Я... – подбородок полукровки был поднят кончиком сабли. – Беру ключи, чтобы открыть кандалы.
– Ах так?! – пират явно не ожидал такой прямоты. Нахмурившись, тот взял саблю в левую руку, а самого Тайрена за запястье. – Посмотрим как ты запоёшь после встречи с капитаном!
Тайрен хотел избавиться от источника боли, пытаясь вытянуть руку из хватки юноши, но у него ничего не получалось. Они медленно, но верно приближались к свету, который исходил от факелов на палубе. Там уже слышались чьи-то голоса.
– Я согласен с Громилой. Мальчик слишком мал. Ему не место в лапах Коллекционера.
– Ты так говоришь, потому что он с Фехрона, как и ты, – а вот эти речи показались знакомыми. – Ты же сам знаешь, что Коллекционер душка. Кто-то, вон, монеты коллекционирует, а он людей, потому что ему одиноко.
– То есть это не странно по вашему? Вы же понимаете, что он даёт знать вам ровно столько, сколько ему выгодно?
– Да мне какое дело? Я...
– Капитан! Я поймал беглеца!
Чернокожий юноша приложил все усилия, чтобы перехватить Тайрена за рубашку, как за шкирку, и поднять на всеобщее обозрение, но получилось только подтолкнуть того вперёд. Полукровка не смог удержаться на ногах и упал на живот прямо перед говорившими. Он медленно поднял голову, осматриваясь, пока пираты продолжили разговор.
– Он пытался сбежать, Капитан! И сам мне в этом признался! Давайте накажем его!
– Вольно, Ворон, – пират тяжко вздохнул. – Что-то ты сегодня больно активный, как узнал, что на борту появился кто-то младше тебя... Ревнуешь что ли?
– Я?! Да вы что! – подросток топнул, самодовольно хмыкая. – Он не ровня мне!
Справа от Тайрена на корточках сидел лунный эльф, который осматривал мальчика в ответ. На его ушах, шее и руках были золотые украшения. Во рту тонкая трубка с вырезанной на ней цветочной символикой. Белая накидка, похожая на кимоно, и такого же цвета шаровары ассоциировались у Тайрена с жителями его родины. Сородичи вызывали друг у друга недюжинное любопытство, но мужчина встал первый, поднимая за собой малого.
– Прекратите шуметь, – сказал тот. – Лучше давайте окончательно решим, что будем с ним делать.
В центре внимания остальных членов команды, которые трудились ночью, чтобы к утру прибыть на северный континент, оказались эти четверо. Капитан, видя возрастающее любопытство, подошёл к "виновнику торжества". Он жевал трубку, усердно думая, пока Тайрен продолжал стоять, не выражая никаких эмоций.
– У тебя было столько шансов на побег, но ты решил воспользоваться этим сейчас? – когда Ворон открыл рот, чтобы возразить, пират поднял руку, требуя тишины. – Кто тебя развязал и сказал взять ключи?
– Мужчина в цепях, – мальчик сознался сразу после вопроса.
– И ты его послушался? – капитан почесал бородку. – Почему?
– Мне было скучно.
Капитан расхохотался, не веря своим ушам. Он взял Тайрена за волосы, присаживаясь на корточки.
– Да ты и правда кукла! Тобой помыкают как хотят, а ты и рад стараться!
Кукла? Тайрен не хочет слышать этого слова в свой адрес снова. Хватит.
– Ты будешь отличным дополнением к коллекции своего нового хозяина. Игрушкой, которая исполнит все его прихоти.
Прекрати. Уже Я не хочу этого слышать.
– Обычные дети вызывают у меня куда меньше раздражения, чем такие безвольные создания, как ты. Перед тобой был открыт весь мир, а ты предпочёл от него отказаться. Чтобы что? Чтобы за тебя, как за куклу, решали, что с тобой делать, потому что ты бесполезен?
– Я не кукла!
Тайрен впервые ощутил гнев. Серые глаза источали жажду убийства, а он сам взялся за руку капитана, ногтями впиваясь в кожу. Ногами же полукровка целился в пах, как в единственное открытое слабое место противника. Капитана такой исход событий только позабавил. Человек встал, убирая руку с головы Тайрена. Лунный эльф же сел на корточки, чтобы удерживать полукровку, вздыхая.
– Даже кукла не лишена простого человеческого гнева, а, ребят?! – пират обратился к зрителям, которые, как по сигналу, рассмеялись с этой картины. – Я уж думал просто запереть тебя где-нибудь, чтобы до тебя не дотянулись остальные, но не-ет, я дам тебе последний шанс.
– Я сказал, не называй меня куклой! – взревел Тайрен. Его уши мотались туда-сюда, так как сам двигаться он не мог.
– А то что? – пират кинул трубку Ворону, чтобы не уронить её изо рта от нового всплеска смеха. – Уж извините, но имена на моём корабле не приняты!
Капитан взял ближайший факел со стойки и вытащил из своего кармана кинжал, продолжая свой монолог, пока пираты со всех уголков палубы закрывали их в круг:
– Мальчик мой, так как ты меня повеселил, я предлагаю тебе то, чего ты не делал никогда. Самостоятельный и взрослый выбор! Ты можешь продолжать влачить своё бесполезное и жалкое существование куклы, которая "от скуки" будет выполнять указы любого, кто ей попадётся на глаза... А можешь... Стать свободным. Стать человеком, который сам решает, что для него лучше. Вопрос только в том... Что ты готов сделать для этого, а что нет.
Капитан кивнул эльфу, чтобы тот отошёл от Тайрена, и подчинённый послушался.
– Капитан, только не говорите, что вы предлагаете ему... Примкнуть к нам? – раздалось из толпы.
– А почему нет? Если он станет свободным, то это будет уже его второе взрослое решение! – от ответа остальные начали перешёптываться. Тому же было без разницы. – Только вот... Такое смазливое личико никуда не годится, не думаете?
Кинжал был подкинут и пойман той же рукой. Тайрен сглотнул слюну, сжимая руки в кулаки. Неизвестное количество пар глаз наблюдало за его решением, будто бы тот был главным героем какой-то истории. Он тяжело дышал, пока его голова была в раздрае. Мысли, которых особо не было до этого момента, появлялись и пропадали с бешеной скоростью. Вид огня раздражал его глаза, но самодовольная ухмылка капитана раздражала ещё больше.
– Дам подсказку. Тебе нужно лишь сказать своё слово и...
– Я не стану куклой! Ни для тебя, ни для кого-то ещё! – температура тела мальчика повышалась. – Ты не будешь владеть мной и обзывать меня!
– Ух-х... Как грозно!
Тайрен подошёл к человеку и выхватил факел из рук, пока тот отвлёкся на ещё одну речь. Практически каждый пират в ответ выхватил саблю, чтобы в случае чего остановить мальчика.
– И меня зовут Тайрен! Я не кукла! Я не игрушка! Я живой! Меня! Назвали! Тайрен!
– Эй-эй, прекрати...
Полукровка смотрел на огонь, а огонь смотрел на него. Температура тела продолжала повышаться, руки тряслись от страха, но последней каплей стало повторение слов:
«Такое смазливое личико никуда не годится».
...
Резкая боль слева, раздирающий крик и потеря ориентации. Мальчик выронил факел, постепенно теряя сознание, не в силах вытерпеть столь сильную боль.
– Жрец! Лечи его! Я сказал лечи его!
– Я стараюсь, капитан! У меня и так силы на исходе! – лунный эльф появился перед лицом мальчика, пытаясь вызвать магию жизни.
– Вот поэтому я и не люблю детей! Делают, что хотят, а потом...
Последним, что запомнил Тайрен, была боль левой половины лица, неразборчивые крики, шёпот мужчины, который держал его на руках, и недоступное звёздное небо, наблюдающее за происходящим.

С того времени малыш Тайрен или, как его прозвали, "Всполох" стал маячить перед глазами членов корабля.
Поначалу из-за полученной травмы ему было сложно ориентироваться в пространстве. Левая сторона лица была закрыта, пока ожог заживал. Поэтому блюда, приготовленные куком, не попадали в рты голодных пиратов от их "официанта", а падали и налево, и направо. Вода, предназначенная для мытья полов, могла разлиться из ведра на ноги пиратов в самый неподходящий момент, за что юнга получал по голове. В моменты непогоды стоило кораблю наклониться в какую-либо сторону из-за бушующих волн, так мальчик падал по инерции. Стычки проходили буквально мимо него, потому что если он выглядывал из трюма, так на него обязательно кто-то бы наорал, что инвалидам не место на сражениях.
Если говорить одним предложением, то его громкие слова, сказанные в роковую ночь, в его же его положении стали просто словами.
Однако Всполох оказался не так уж плох. Команда обрела полезного коротышку, который мог за считанный миг разносить блюда, делать кривые морские узлы не только на мачтах, но и на ногах нерадивых купцов, которые хотели защитить работу всей своей жизни. Тайрен вертелся аки мартышка по всему кораблю в течение дня и спал как убитый в ночи.
Он жил судном: скрипом качающейся мачты, звуками шуршащих волн, звонкими голосами взрослых мужчин и одного подростка, криками нерадивых белых птиц, которые то и дело просили еды.

Однажды ему не спалось. Тайрен не мог припомнить того момента, когда бы он не хотел не спать ночью. Мальчик смотрел на свои руки, на звёздное небо, на тусклый свет, который освещал лица спящих пиратов и лестницу. Сон так и не приходил по его душу. Решив подняться на палубу от нечего делать, наверху юнга увидел незнакомую ему картину. Капитан, Громила, Ворон, кук и Жрец сидели в кругу вокруг лампы и о чём-то болтали.
– Да не тряси ты их так! Разобьются же ведь! – хватался за остатки своих волос повар.
– Вы и так испортили мне всю игру, а теперь предлагаете быть нежным с этим хламом? – Жрец тряс мешочек со звонким содержимым вверх вниз, вверх вниз... В его рту по обыкновению была тонкая трубка, но пока что без дымящегося табака. – Аристократки бы вас ВСЕХ убили и прямо СЕЙЧАС.
– Мне кажется у нас тут одна такая уже присутствует... – за свою неудачную шутку Громила получил локтём в бок. Благодаря такому точному удару тот заметил гостя, медленно приближающегося к месту действия. – Глядите-ка кто к нам пожаловал.
Тайрен остановился в ту же секунду, когда на него обратили внимание уже все пары не спящих глаз. Они смотрели на него с улыбкой, кроме Ворона. Нахмуренный вид юнца был заметен и в тусклом свете лампы.
– Ну и ну, – начал капитан, поджигая свою сигару. – Насколько мне известно рыжая спящая красавица обычно отходит ко сну в одно и то же время, – взрослые нервно посмеялись. – Так что же изменилось?
– Не знаю. Не могу уснуть. Сколько бы ни пытался, мне не удаётся.
– Может ты попробуешь ещё раз? – Ворон вскочил на ноги, возвышаясь над молодняком. Руки уже были на боках, а грудь самодовольного индюка поднята до всех возможных пределов. – У взрослых есть дела, в отличие от некоторых!
– Ну-ну, тише, здоровяк, – капитан закатил глаза и схватил темнокожего за пояс, усаживая того на место. – Как же можно гнать спать того, в ком проснулся настоящий дух игрока?
– Игрока? Вы играете? – Тайрен подошёл ещё ближе и прищурился, так и не увидев ничего, что напоминало бы игрушки. Только половинки ракушек, которые между делом раскладывал Жрец по своему усмотрению.
– Глядите-ка, как говорит! – Громила указал на мальца рукой, чуть не дав по лицу лунному эльфу от всплеска эмоций. Благо тот успел увернуться. – А я всегда знал, что в нём таится что-то особенное!
– Он же даже ничего сделать не успел. И такой сложной игры не поймёт, – бурчал Ворон, нахохлившись и скрестив руки на груди.
– Ну не будь ты таким занудой, Черныш, – кук поманил пальцем Тайрена, освобождая место рядом с собой. – Вспышке тоже нужно когда-то вступать во взрослую жизнь азартных игр. Чем раньше он это сделает, тем лучше.
Пока Жрец пересчитывал ракушки, а полукровка усаживался поудобнее, повар решил вставить ещё комментарий:
– Да и Обезьяна следит за штурвалом, где нам ещё взять...
– Да я понял! Всё. Хватит, – Ворон отвернулся, не следя за происходящим.
Пока между детьми возникло временное перемирие, Жрец начал объяснять как играть в "Ракушки". Два игрока на счёт 1-2-3 берут две половинки ракушек, показывают содержимое сопернику и, сами не глядя, делают ставки: в рифму написаны те стихи, что написаны внутри, или нет. Проигрывает тот, чья ставка прогорела. Сыгранные ракушки уходят в сброс. Игра продолжается до того момента, пока один из игроков не сдастся, или не кончатся ракушки. Во время всего действия остальные игроки тоже могут делать ставки на победителя.
– В правильной версии игры... – сетовал Жрец, зажигая и свою трубку. – Это играется по-другому. Но так как мы ВСЕ здесь кривозубые пираты, то...
– Да ладно тебе, так же веселее! Добавляется же... азарт и... деньги! – кук оценивал обстановку, потирая руки.
– Как тебе угодно, – закатил глаза Жрец. – Сегодня ставка один золотой в честь новичка. Кто начнёт первый?
– Я хочу! Я уже придумал! – повар трясся всем телом от предвкушения предстоящей партии, кинув Жрецу монету.
– Тогда я за компанию, а потом приступлю к нашему новичку, – усмехнулся капитан, дав монету эльфу, а потом пригрозил мальчику пальцем. – Смотри в оба и не позволяй себя обмануть.
Громила и Ворон поставили на победу капитана, не моргнув и глазом, а Жрец, из жалости, поставил на повара. Тайрен решил поддержать последнего отчасти тоже из сочувствия, а отчасти из-за обещания мужчины накормить чем-то кроме осточертевшей похлёбки. Лунный эльф отдал сигнал к действию, и игроки выбрали свои ракушки, хватаясь за первые попавшиеся.
– А что если они бы оба взяли... – шептал мальчик Жрецу, но мужчина заткнул ребёнку рот пальцем.
– Смотри. Потом спросишь.
– Ну и что же я у вас вижу, капитан? Я вижу только рифму и ничего кроме рифмы! Так как я вас уважаю, то говорю вам чистейшую правду!
– И чем же ты клянёшься, нерадивый повар? Как никак своим только сделанным зубом?
– Ах, так вы мне не верите?! – лицо кука тут же стало пунцовым от досады. – Тогда вы пожалеете, что не поверили тому, кто готовит вам всем еду!
– Не верю, не рифмуются у меня стихи! – захохотал капитан. – А у тебя как раз-таки да наоборот!
– Да брешете вы! Вы всегда мухлюете! – кук повернулся к Жрецу. – И у меня не рифмуются!
– Ну, смотрите сами.
Повар был повержен и попросил реванша. Ещё раз, ещё раз и ещё. В итоге из десяти раундов он одержал победу лишь в трёх случаях. Когда моральный дух тучного мужчины окончательно сдулся, капитан снова обратился к Тайрену:
– Ты готов? Учти, я буду поддаваться только один раз.
Ответом была молча поданная монета в своеобразную казну. Мальчик понял, что на каждой ракушке есть насечки, помогающие заранее выстроить тактику. Но игру усложняло три факта: знания капитана, его неизвестная стратегия и тусклый свет, который не позволял разглядеть все ракушки детально. Однако всё это не помешало выиграть мальчику первый раунд, третий, четвёртый... Капитан пожимал плечами в ответ на обвинения в подачках, Громила одобрительно кивал, Жрец только пересчитывал монеты, а Повар надеялся, что вот сейчас его деньги вернутся после успешных ставок на малого.
– А может сыграем на все деньги сразу? Что скажешь, Вспышечка? – предложил капитан, в очередной раз подняв ракушки. Он улыбнулся во все тридцать два (или нет) зуба, глядя только на мальчика и не обращая внимания на бурную реакцию остальных. – Только представь сколько золотых будет в твоём кармане. Да все остальные будут в ноги тебе кланяться, когда ты впервые сойдёшь с борта!
– Согласен, – мальчик сделал попытку повторить усмешку. Он прочитал, что находится на ракушках у оппонента. Победа в кармане. – Не говорите мне, что у меня, но у вас нет рифмы.
– Договорились! У меня есть рифма!
– У меня... Нет.
Раскатистый смех, выдирание последних седых волос, крик "А я говорил!", звонкое цоканье, – такова была реакция наблюдателей за битвой взрослого и ребёнка. Всё закончилось именно так, как этого и следовало ожидать.
Наверное, заблудший читатель тоже хочет узнать последствия достойного окончания сей баталии. Так вот, бойтесь своего желания, ведь после такого сокрушительного проигрыша Тайрен ещё несколько недель питался только хлебом с водой, вымывая корабль до чистоты каждый день и выполняя работу сразу за нескольких членов команды. Никто не смущался смеяться над ним в открытую, мешать его работе и издеваться. Мальчик снова опустился на дно пищевой цепи в тот самый момент, когда подумал, что у него был шанс подняться хотя бы на звено.
«Какая бессмысленная игра, если в ней нельзя получить эмоций», – думал Тайрен, сжимая в кармане украденные ракушки, напоминающие ему о проигрыше. Неутомимая голова подсказывала юному дарованию, что однажды он снова поднимется по лестнице, чтобы подслушать игру взрослых, а после унизит всех, кто посмеет над ним смеяться.
Однажды. Но не сегодня ночью.

Тайрен рос и впитывал в себя больше эмоций с каждым прошедшим днём. Пираты – личности экспрессивные. Они не могут держать мысль в голове дольше одной секунды. А потому они были отличным примером, чтобы учиться улыбаться, смеяться и врать. Угрожать и злиться Тайрен и так отлично умел.
Но почему-то... За ним пристально следил Жрец. То случайно уронит перед мальчиком трубку, хотя тот никогда до этого так не делал. То дотронется до плеча во время очередной ночной посиделки в карты. То пристально осмотрит, а потом вздохнёт и пробубнит под нос:
– И почему от тебя постоянно какие-то неприятности?
Всё прояснилось через пару лет, когда одним днём полукровка обратился к магу за помощью. Мальчик чувствовал изменения в своём теле, но не мог ни контролировать их, ни понять, что это такое. Жрец по праву считался самым образованным членом корабля, и не мог пройти мимо страдающего пирата. Не из-за своей бесконечной доброты (кто эту чушь сказал?), а из-за того, что то, чего он ждал, наконец случилось.
– Это пробуждение твоей магии, дорогуша, – лунный эльф пожевал трубку, щёлкая костяшками пальцев. – По правде говоря, из-за твоей крови я думал, что оно наступит гораздо раньше.
– Что же мне с этим делать?
– Учиться контролировать свою силу. Иначе ты разрушишь не только корабль, но и свою жизнь, – взгляд мужчины обогнул палубу, а потом вернулся к мальчику. – Тебе же этого не хочется, верно?
Тайрен покачал головой. Лунному эльфу такое слышать было в сладость. Неземная (в пугающем смысле) улыбка вызвала в полукровке сонм мурашек.
– Я помогу тебе с этим. От тебя мне требуется только послушание. Никаких вопросов зачем, почему и жалоб. Я этого не выношу, – Жрец подошёл к стойке с саблями и достал оттуда две штуки. Только после этого он понял, что забыл спросить главную деталь. – Согласен?
– У меня нет выбора, – пожал плечами юноша. – Прошу, научи меня.
– Отлично. Тогда начиная с этого дня ты откинешь свои обязательства прислужника этим головорезам, чтобы тренироваться.
– А от этого не будет проблем?
– Во-первых, я разберусь с этим. Разве тебя такое волнует не в последнюю очередь? Да и, как видишь, никто и не думает прервать наш разговор, – лунный эльф развёл руками. – Во-вторых, на мои основные обязанности это никак не повлияет. В-третьих, кто-то пообещал мне, что не будет задавать вопросов. Не так ли?
Пока Тайрен почёсывал макушку, эльф продолжал:
– Не будем терять времени и начнём с разминки. После неё на сабле покажешь свои навыки. Давай, не теряй ни секунды.

За период своих тренировок Тайрен вынес для себя три мысли.
Первая. Дисциплина достигается кровью.
Столько раз подростку хотелось всё бросить, лечь калачиком и так умереть улиткой, сколько и представить сложно. Мышцы болели, голова гудела, спать хотелось неимоверно. Особенно было досадно, когда по ночам было слышно, как пираты играли в азартные игры, к которым он прикипел.
– Что? Завидно тебе? Приседай побольше! – смеялся над ним Ворон каждое следующее утро, пока перебирал свой выигрыш.
И ведь ему ничего нельзя было сделать! Тайрен помнил те года, когда ему было плевать на насмешки этого... Клубка молний. Но чем больше времени проходило и чем больше усилий полукровка прикладывал, чтобы больше не страдать от своей же слабости, тем больнее всё это звучало. Хотелось доказать, что он достоин куда большего, чем издевательств. Хотелось доказать, что Ворон не прав.
Вторая. Жрец действительно страстно увлечён преподаванием.
Лунный эльф знал как воздействовать на ученика, подстраивал под него обучение и относился к происходящему, как к своей ответственности. Он получил разрешение от капитана на занятия. Он достал ненавистный жезл, только чтобы на своём примере показывать как перенаправлять ману в предмет через свою специализацию - магию иллюзий, которая скрывала корабль от нежелательных глаз. Он вступал с мальчиком в дуэль на саблях и дрался как умел. Тайрен тянулся за ощущением, что его ставят в приоритет. И поэтому, несмотря на всю боль, выполнял поставленные изначально условия.
Третья. Время течёт невероятно быстро.
Юноша и моргнуть глазом не успел, когда осознал, что может победить лунного эльфа в дуэли с холодным оружием. К чести последнего стоит заметить, что битва на саблях не была его сильной стороной. Тайрен понял, что теперь он может контролировать своё тело куда лучше, чем прежде. Конечно, он не делал всё по тем правилам, которые наказывал ему соблюдать Жрец, но создавал привычки и удобства для самого себя. И, что немаловажно, тот перестал пародировать эмоции, а начал их чувствовать. Сначала это было неосознанно. После тяжёлых тренировок те или иные события вызывали реакции сначала в теле. Среди таких откликов были: тяжесть в груди, нужда перебрать пальцами, тряска ноги и многое другое. Потом Тайрен делал попытки их осознать, сделать какие-то выводы... Можно сказать, что они были удачными, раз после стольких лет он не пытался улыбнуться, а действительно широко раскрывал рот и смеялся от души.

Его тренировки подошли к концу. Полукровка ещё некоторое время привыкал к возвращению прошлого режима, к тому, что его прошлые обязанности вернулись.
И что Ворона надо было теперь терпеть в дневное время. Тайрен не понимал причины его ненависти и злобы. Именно поэтому тот намеревался с этим разобраться раз и навсегда.
В один пасмурный день полукровка заметил, что из каюты капитана только что вышел Ворон. Его голова была опущена, поэтому тот сразу и не заметил, что по его душу пришло рыжеволосое нечто. А когда заметил, то последний уже несколько секунд стоял над душой, думая, что сказать.
– Чего тебе?
– Дуэль. Сразись со мной, – Тайрен смог сказать только это, не зная как правильно вызвать человека на битву.
– Что? Ты спятил? – Ворон не верил своим ушам. Он поднял брови, до конца считая, что это шутка. – Ты? Вызываешь меня на дуэль?
– Да. Мне надоели твои действия. Ты смеёшься надо мной, а я не знаю причины этого.
– Ты просто туп и уморителен. Нужна ли ещё какая-то причина, чтобы издеваться над идиотом?
В этот момент Тайрен достал саблю. Он наклонил голову, призывая Ворона тоже достать своё оружие. В этот момент пираты, которые занимались своим делом, обратили внимание на то, что происходит около них. Юный пират нахмурил брови, видя, что полукровка говорил серьёзно.
– А может ты сам идиот, который не может сказать напрямую, что ему надо? Ты кричишь как... Как...
– Как кто?
– Как напыщенный индюк, который только и жаждет, чтобы его приготовили!
Ох, беда. Это была последняя капля.
Ворон достал шпагу, направляя её на Всполоха. Тайрен повторил тот же жест, и они начали кружиться, ожидая, когда нападёт кто-то из них. К этому моменту пираты были вовлечены в событие не хуже главных действующих лиц. Они шептались, начав делать ставки.
– Я покажу тебе... Индюка!
Ворон напал первым, совершая выпад в сторону соперника. Тот кое-как успел заблокировать удар, а потом и отразить. Сначала Тайрен защищался, чувствуя агрессию, исходящую от противника. Он не мог найти окно для удара, так как в его сторону летел целый шквал. Ворон наступал, давя к краю корабля своим авторитетом.
Тайрен, наступив на деревянный выступ одной ногой, понял. Что либо сейчас он перейдет в наступление, либо он станет человеком за бортом. Лязг орудий продолжился, но Всполох перенял тактику своего противника. Он нападал выпадами, чтобы у Ворона не было других вариантов, кроме как ставить блок.
Ситуация окончательно повернулась в диаметрально противоположную сторону, когда Тайрен схватил со стойки вторую саблю. Он мог блокировать выпад одной и планировать удар второй. Или же блокировать двумя, чтобы впоследствии оттолкнуть от себя парня и напасть. Полукровка давил его к противоположному краю и довёл Ворона до той же позиции, которая была и у него. На заднем фоне болели пираты, выкрикивая клички. Они волновались больше самих участников, не желая проигрывать деньги.
– Ну что? – Тайрен почти касался саблей шеи человека. – Сдаёшься?
– Никогда!
Ворон, используя удобный момент, оттолкнул Тайрена. А после прыгнул на верёвку, которая держала парус закрытым. Он забирался по вантам вверх, отражая редкие атаки полукровки, который лез за ним. Вой пиратов не прекращался, пока юноши не добрались до грот-мачты. Они оба еле удерживали равновесие, но схватку нужно было продолжать.
– Я мечтал... Об этой жизни всё время! – Ворон бил с усилием, намереваясь столкнуть Всполоха. – Меня находили, возвращали... наказывали! А ты... А ты! Получил всё сразу, просто потому что ты притворялся бесстрашным и сжёг себе лицо!
– Мне и правда не было страшно! Я вообще... ничего не чувствовал! – Тайрен заблокировал очередной удар. – Откуда же мне было знать, что этим я задел чувства богатенького сынка?!
– Заткнись! Ты хоть знаешь как мне было сложно?! Мне нужно было заявить, что я не очередной юнга, которым можно подтираться! Заявить, что я кто-то другой! – Ворон начал сдавать позиции, отвлекаясь на разговор. – А тебе... Тебе удалось сделать это за один день! Один! Грёбаный! День!
Темнокожий пират выбил из руки Тайрена одну из сабель. Снизу раздался шум: "Посторонись!", – и пираты разбежались врассыпную, чтобы не поймать холодное оружие головой. Юноши сделали передышку, держась руками за что могли: верёвку, деревяшку.. Оба уже были на последнем издыхании, но с горящим желанием в глазах продолжить. Продолжить и победить.
– Я не виноват, что мне захотелось жить и пришлось из-за этого действовать, – начал Тайрен. – Я до сих пор мало что знаю. Я не знаю как мне хотеть что-то кроме... Как это сказать... Что-то кроме победы прямо сейчас.
Ворон молчал, впервые действительно слушая того, кого ненавидел всё это время.
– Я завидую тебе тоже. У меня болит горло от того, что ты знаешь, чего ты хочешь. И что ты умеешь придумывать слова, которые... И правда задевают меня. И много чего ещё.
– Я не поддамся тебе за комплименты такого качества, – Ворон усмехнулся. Наверное, это была первая полуулыбка от него, которую видел Тайрен в свой адрес.
– Мне и не нужно. Я просто... Решил тоже что-то сказать, – на эти слова темнокожий пират вздохнул.
– Я всё равно тебя ненавижу. Я хотел быть единственным молодым пиратом на этом судне, а ты нарушил мои планы. Такое просто не прощается.
– Так уж и быть. Буду терпеть твои оскорбления, только постарайся выбирать выражения.
Юноши улыбнулись, удивляясь самим себе. Они столько лет хранили в себе это недопонимание, разрешив его всего лишь за несколько минут схватки. Ну не глупо ли? Они возобновили битву, не сговариваясь. Пираты внизу возобновили поддержку своего кандидата, а бойцы вошли в кураж, только сейчас начиная дуэль, а не безжалостную драку. Кажется им будет о чём поговорить, и не только собственными клинками...
...Только если они найдут способ как спуститься с мачты без получения травм.

Шестнадцать лет – трудный возраст. Кто-то уже работает, кто-то продолжает сидеть на шее у богатых родителей... А кто-то замечает свой портрет на доске преступников.
Это был ничем не примечательная ночь: пираты остановились у очередного портового города, чтобы пополнить запасы. Капитан шёл с Громилой, обсуждая, что нужно для корабля. Всполох шёл с Вороном: юноши как всегда спорили о чём-то, но уже без былой злобы. Строй замыкал Обезьяна, который выбрался на сушу только чтобы провести время с дамами. Каждый из них надевал хоть какую-то маскировку, чтобы их не поймали, но даже так индивидуальные черты всё равно проглядывали и через фальшивые усы, и шляпы, и модные одежды.
Обезьяна смотрел по сторонам, почёсывая нос и по обыкновению прижимая руки к груди, как вдруг...
– Смотрите, друзья! – хриплый пропитый голос привлёк внимание каждого. Его обладатель понёсся куда-то в сторону. Куда-то к доске преступников.
Там, помимо знакомых лиц с других пиратских кораблей, группа заметила и собственные.
– Почему мне постоянно рисуют такой нос? Кому руки оторвать? – возмущался Громила, оглядываясь по сторонам.
– Нормальный у тебя нос, ты посмотри на меня! – Капитан пустился в хохот, глядя как ему упорно рисуют горб на разных плакатах, которого у него даже нет. Где-то были изображены повязки на глаз, где-то не та шляпа.
– Это же... Я.
Мужчины обратили внимание на Тайрена, который гладил рукой плакат с изображением себя.
«Разыскивается! Живым или мёртвым! Пират, кличущий себя Всполох! Награда...»
– Вспышечка, да ты теперь звезда, – просвистел Обезьяна.
Полукровка не мог поверить своим глазам. Он всматривался в начерченные черты лица, будто бы это был не он вовсе. Время замедлилось, грудь сдавило, а голова ощущалась тяжёлой. Тайрен никогда не задумывался о том, сколько времени прошло с того как он оказался на корабле, начал грабить суда и выражаться не на родном для себя языке.
Словно вчера Тайрен вышел из кают и увидел, как солнце освещало морские просторы. Левая половина лица была замотана бинтами, а в голове не было ни единой мысли. Только наслаждение шумом волн, наблюдение за движущимся кораблём и...
– Всполох? Ты в порядке? – Ворон тронул друга за плечо, выводя из транса.
– Конечно, он в порядке, посмотрите только на него! – Громила приподнял юношу, смеясь. – Теперь он настоящий пират! Нас-стоящий! Глядите-ка, какой красавец! – мужчина ткнул в плакат. – Надо это отметить! Что думаете?
Команда, в тот же миг услышав музыку из таверны неподалёку, согласилась. Знак есть знак, его не пропьёшь!
Тайрен же, когда его спустили на землю, вновь взглянул на портрет, перебрал ракушки в левой руке и усмехнулся самому себе. Такие глубокие мысли, вгоняющие в ступор, были не для него. Уж лучше наблюдать улыбки окружающих, чувствовать ветер сегодняшнего дня, а не замыкаться в себе, нелепо мечтая вернуть то, что уже прошло.
– Только не тратьте все деньги, – наказал капитан. – Нам ещё...
– Да не волнуйтесь вы! – и его Громила приобнял, отворяя дверь в место, где бушевали страсти и танцы. – Всё под контролем.
Изначально так и было. Шумное место было как раз по части пиратов. Компания выпивала, танцевала, с кем-то даже торговалась. Капитан просил больше алкоголя, наблюдая за происходящим; Громила хвастался своими мускулами и громко смеялся от любой шутки; Ворон и Обезьяна проводили время в окружении дам; а Всполох... Напился и рассказывал каждому историю своей жизни. Его рот было не заткнуть, а каждый эпизод, наполненный приключениями, рассказывался на всю таверну. Как же он страдал.
Стоит ли говорить, что им пришлось уносить ноги из этого заведения достаточно скоро, так как такая хилая маскировка не смогла скрыть их настоящего вида? Думаю нет.
С тех пор Тайрен не позволял себе и капли рома, помня невероятную ломоту в теле, боль от похмелья и от наказания за оплошность.

Звёздная ночь снова завладела вниманием Тайрена. Юноше нравился южный континент тем, что именно там небесные светила были видны лучше всего. Как ему казалось.
Сейчас пиратский корабль «Изель» находился на очередном привале. Тайрен был одним из оставшихся на борту, но не мог придумать себе занятия. Рыбалка, выпивка, сон, – всё, чем занимались другие пираты, не интересовало юношу. Но в голову закралась мысль об азарте. Давненько он не играл в "Ракушки" или же в банальные "Кости". Тот вытащил из кармана свои проигрышные стихи и усмехнулся. Один сорванец точно поддержит его идею.
Тайрен искал Ворона везде. На носу, у штурвала, у спальных мест и в трюме. Ни один член команды не знал, где он был. Юноши как след простыл, хотя тот говорил, что останется на корабле. Возможно Ворон и был горделив, но больше не настолько скрытен, как раньше. Странно.
Пират заметил его на берегу только когда проверял места во второй раз. Ворон был в компании девушки: они разговаривали, смотря друг на друга, заключали друг друга в объятия...
– Мог бы и мне сказать, – Тайрен тихо засмеялся, совершенно не обижаясь.
Только приглядевшись, юноша заметил, что на одном плече был мешок с вещами, а сам пират опасливо осматривался по сторонам. В конечном счёте он побежал куда-то за пределы видимости, держа за руку девушку. С берега послышались отголоски смеха, которые резко прекратились.
Тайрен тут же побежал к стойке с саблями – несколько пропало! Побежал к спальным местам и повнимательнее рассмотрел одно конкретное. Вещей не было. Будто бы там никто и никогда не ночевал. Тайрен понёсся к каюте капитана. Стуча в дверь, тот отчаянно просил впустить его. Ему разрешили войти и начать свой рассказ:
– Капитан! Там Ворон... Он сбегает! Надо поймать его, пока он ещё близко. Я возьму лодку и...
– Я тебе запрещаю, – человек высматривал что-то в картах и сверялся с записями, строя курс на утро. – Я его сам отпустил.
– Но почему? – дверь скрипнула под весом навалившегося полукровки. Он не верил своим острым ушам. – Он же... Он же... Он же рос с вами! Даже дольше, чем я! Он силён, умён... Почему?
– Он был бы польщён, если бы услышал от тебя такие слова, – уголки губ опустились, а брови поднялись в удивлении. Но выражение лица быстро сменилось на нейтралитет. – Ну... Именно поэтому я его и отпустил. Он ещё молод, а значит сможет скрыться и зажить новой жизнью. Парень неглупый – выкрутится.
– Но он же член команды! – Тайрен с остервенением подошёл к столу, за которым сидел капитан. Он стукнул кулаками по дереву, чувствуя, как начинает взрываться. – Вы же его бросили в шторм, в бурные воды, в... Есть же листовки, его узнают! Как можно отправить на смерть того, кому вы доверяли спину?
– С чего ты взял, что я даю ему умереть? Наоборот, я...
– Потому что на этом корабле вы решаете кому жить, а кому умирать, – голос под конец предложения стих. Он хотел хоть как-то повлиять на взрослого человека, чтобы изменить ход событий, пока не поздно.
Капитан вздохнул, не говоря ничего примерно секунд пятнадцать. Тот вертел перо в своих руках, смотря на раздосадованный взгляд юноши. Юноши, который столкнулся с несправедливостью в свой адрес, до этого столько раз принося её другим.
– Присядь.
Тайрен сжал губы, но подчинился. Его нога тряслась, требуя прямо сейчас броситься в погоню, а не сидеть и разговаривать. У капитана же были другие планы.
– В последнее время я беру на борт, прямо скажем, головорезов, у которых нет никаких связей с сушей. Ворон – последний, у кого они были, – человек закурил трубку. – Если бы я не отпустил его, вот это было бы настоящее убийство.
Тайрен молчал, осмысливая произнесённые капитаном слова. Мужчина же продолжал:
– Я не знаю подробностей, да и хватит о прошедшем уже, – капитан показал ладонями на полукровку. – А вот у тебя никогда не было дома на суше, поэтому для тебя корабль, команда – самое важное. И, на самом деле, этим ты меня бесишь.
– Почему? – юный пират не понял в какой это момент вдруг началось метание стрелок в его адрес.
– Потому что я специально ввёл правило кличек, чтобы члены моего корабля были друг для друга головорезами. Только работа, только бизнес. И тут ты, мальчуган, решил перед мужиками, которые порешали не один десяток людей, похвастаться как необычно тебя зовут, – капитан закатил глаза, припоминая прошлое. – Тебя воспитывали всем кораблём, а ты и прикипел, как к матери... Или к отцам, скорее.
Капитан продолжил курить, почёсывая бороду. Тайрена подорвало с места от очередного упоминания прошлого. Какого чёрта даже этот старикан держится за воспоминания, но не за ценного человека на борту?
– Знаете... Это довольно необычное правило для членов корабля, который носит женское имя.
– Нарываешься?
Мужчины направили друг на друга пистолеты, но стрелялись они глазами. Как бы взбешён Тайрен не был, как бы не показывал степень неудовольствия, но убить капитана он никак не мог. Поэтому, не взводя курка, тот опустил оружие первым. Капитан в свою очередь убрал пушку только когда полукровка расстроенно опустил голову. Он тяжко вздохнул, смотря на побитого щенка.
– Это имя моей дочери. Поэтому это единственное имя, которое разрешено на корабле.
– Я никогда... Нет, вы... – Тайрен от шока потерял дар речи, чуть не перебив собеседника. Он сглотнул слюну, чтобы попробовать сформулировать мысль заново. Для помощи себе тот так же сжал ракушки в кармане. – Вы никогда не рассказывали о себе. Я впервые... Это слышу.
– Это радует. Значит я умею держать рот закрытым, не так ли? – усмешка, которая сопровождалась качанием головы. – Я бы убил того, кто узнал бы об этом не из моих уст.
– Рассказывали ли вы это кому-то ещё?
– Никому, – мужчина усмехнулся снова, посмотрев на полукровку. – Но могу ли я довериться тому, кому сам дал право жить? Ты сам сказал эту фразу, тебя никто за язык не тянул.
– Конечно! Конечно, я никому не скажу, – Тайрен чуть ли не подскочил с места, когда капитан признал юношу достойным такой важной информации.
Между мужчинами повисло неловкое молчание. Обычно в таких ситуациях один собеседник раскрывается другому, чтобы сбросить со своих плеч груз вины. Да и оба пирата были говорливыми до ужаса. Однако... Говорить не хотелось. Только задать один вопрос.
– И вы не отпустите себя на сушу к ней? Так же, как Ворона?
– Нет. Для меня и корабля это будет убийством.
Тайрен молчал. Ракушки не давали подсказок, а капитан вернулся к своим делам. Смирение – вот, что ненавидел Тайрен больше всего. Как можно было принять то, что спустя столько лет его соперник стал другом, а потом практически сразу же пропал? Как можно было принять то, что у капитана есть место на суше, куда можно вернуться, но он сам от этого отказывается?
Бред. Всё это бред.
Тайрен вышел из кабинета, хлопнув дверью. Больше ни о Вороне, ни об этой ночи они не разговаривали.

– Невозможно. Ты врёшь.
– Чистейшая правда! Эти мускулы когда-то творили картины. Но заказчик, чёрт его за ногу, отказался от моей работы, когда я её уже выполнил. Тут я не сдержался, дал ему и его подчинённым в морды... Если бы не Капитан, то поминай как звали.
– Громила, пару месяцев назад ты рассказывал о своей жизни бродячего музыканта, а в прошлом году так вообще, что ты был под юбкой у влиятельной женщины, – стоящий за штурвалом улыбнулся другу. – Не стыдно тебе врать?
– Это всё и есть моя жизнь, Вспышка! Глядите-ка, какой вредный стал! Так дела не делаются! Если ты не веришь, то сходи к Жрецу за подтверждениями! От штурвала до носа корабля не так уж и далеко!
Тайрен засмеялся, продолжая держать штурвал. Голиаф же подкидывал нож, не зная чем ему заняться. В последнее время мало крупных судов попадалось на пути, в городах их узнавали с поразительной скоростью, а вода оставалась спокойной. Курс был неопределенным, вечер наступал и приносил с собой ветер, поэтому Тайрен мог позволить себе расслабиться.
Под ними раскрылись двери каюты капитана. Мужчина вышел, прихрамывая на левую ногу и смотря на свой компас. Поправив шляпу, тот раздал указания:
– Курс на западный континент! Мы недалеко от Фехрона. Сделаем привал для ремонта, – двери в каюту капитана снова заскрипели, а человек пропал со своего места.
– Пинта! – Тайрен сделал попытку докричаться до существа на грот-мачте. Когда ему не удалось, то тот кивнул голиафу, и наверх полетел кинжал. Вот благодаря ему-то и существо и заметило, что его звали. – Курс на запад! Услышал?!
– Эх-х... Скучаю я по Обезьяне, – цыкнул Громила, смотря на то, как неуклюжий пират пытается выстроить курс. – Вот надо ж ему было ядром нашим по башке получить? Теперь у нас этот идиот. И на кой чёрт Капитан его нанял?
Полукровка пожал плечами, ведь ему самому не был известен ответ. Громила достал ещё один кинжал, чтобы продолжить подкидывать в воздух хоть какой-то предмет.
– Ску-ука.
Подкинул раз.
– Не хватает битв, тебе так не кажется?
Подкинул два.
– Вот в моей юности мы бились до последней капли крови каждый день. Каждый день. И не уставали.
Подкинул три.
– А сейчас... Такое происходит всё реже и реже. Будто бы народ изменился-
Выстрел пушки поблизости.
Четвёртого подкидывания не случилось. Пираты на палубе встрепенулись, не понимая откуда исходил звук. На горизонте было чисто, тихо и спокойно. Даже слишком.  Матросы взяли сабли со стойки и начали осмотр.
Что-то было не так.
Уши полукровки встрепенулись. Он переглянулся с Громилой, а потом взглянул на нос корабля. В моменты нападения Жрец, как бывший учитель магии, первее всех давал знать замешано ли колдовство или нет. Но лунный эльф молчал и, кажется, совсем не шевелился.
– Следи за штурвалом.
Тайрен скинул с себя плащ и побежал к назначенному месту, минуя пиратов. На лестнице он на всякий случай заранее достал саблю, чтобы предотвратить несчастный... Случай...
Жрец сидел на коленях, держа что-то в руках. Окровавленная трубка лежала рядом с ним на полу, а сам маг пустыми глазами смотрел на море. Из горла текла кровь, орошая его обычно чистые одеяния красным цветом. Тайрен укусил свою руку, чтобы не заорать.
Какого чёрта? Он же был на виду у всех. Как... И кто?
Стараясь держаться молча, чтобы не спровоцировать паники, полукровка взял предмет, который был в руках у погибшего товарища. Что-то круглое, похожее на медальон. Тайрен прикрыл глаза рукой от слепящего заката, чтобы рассмотреть заднюю часть предмета и нащупать геральдику Фехрона. Однако из всего экипажа только они были из этой страны. Тогда откуд-
– Враги наступают!
Крик команды и звон колокола донеслись слишком поздно. Сзади Тайрена возник корабль. Магия иллюзий спала, и пиратам открылся вид на их противника. Точнее на победителя ещё не начавшейся схватки. Корабль был крупнее пиратского, а существ с жаждой крови было больше, чем Тайрен мог себе представить.
– К оружию! Не давайте им зайти себе за спины!
Всполох спрыгнул с лестницы, чтобы направиться к каюте капитана. Противники продолжали стоять на палубе своего корабля, наблюдая за пиратами, как за сошками. Наблюдая, как за пиратами возникают теневые маги, чьё присутствие нельзя было почувствовать. Те, кто хотел сбежать в люк к пушкам, обрекали себя на погибель, ведь работающие на теневую организацию уже были там.
Сабли и пистолеты сложились с кинжалами и магией. Тайрен пробирался через поле битвы, то уклоняясь, то делая выпады в ответ на нападение. Он следовал к своей цели неутомимо, стреляя нападающим в части тела, не обращая внимания на кровь на своём лице и нанося колющие раны одному магу за другим. Юноша был похож на раненного зверя, который терзал добычу на потехе его хозяевам.
Громилы нигде не было видно, поэтому Тайрен подумал, что голиаф уже охранял капитана. Ворвавшись в каюту, Всполох заорал:
– Капитан, скорее! Нужно помочь вам...
Он опоздал. Старик был закован в цепи, по его душу пришло несколько наёмников и рядом с одним из них лежало тело Громилы. У Тайрена скрипели зубы от животной злобы. Сжав расписную рукоять сабли, юноша навёл пистолет на одного из убийц и-
Звук глухого удара по затылку. Резкая темнота. Тело без сознания упало на деревянные доски. Из рук выпало оружие, приземлившись рядом с ним. Где-то там вдалеке слышались крики, звуки лязга стали, размеренный голос над ухом...
Весь мир подождёт...
Нужно...
Отдохнуть...
...
Нет! Тайрен с этим не согласен! Нельзя отдыхать, нельзя прохлаждаться! Нужно встать! Нужно убить их!
Он открыл глаза и обнаружил себя уже на пути к неизвестному кораблю. Руки и ноги юноши были закованы в кандалы. Его несли под мышками, чтобы донести до палубы, где уже считали выживших преступников, записывали их имена и проверяли их карманы на предмет тайного оружия. Всё было мутным, и полукровка не мог разобрать ничьи лица. Юноша тяжело дышал, а с его рта стекала кровь. Он шевелил ушами, чтобы хотя бы чётко слышать, что говорили другие.
Тайрен поднял голову и увидел стоявшего посередине капитана, которого допрашивали.
– Я убью вас... – полукровка попытался вырваться, но его потянули за цепи назад. На его глазах появлялись слёзы. – Я убью вас! Вы... Вам конец, слышите?! Я сейчас встану, а вы...
– Тайрен!
Всполох остановился в ту же секунду. Его голову прижали к холодному дереву, требуя послушание, но тот продолжал смотреть на дорогого ему человека. Человека, который от отчаяния придумал себе правила и, в конце концов, их же и нарушил.
– Хватит. Прошу тебя.
Полукровка не смог сдержать слёз, опустив взгляд.
Это и правда был конец.